— Ни разу?

— Ну, может, в детстве. Но мы с друзьями уже давно перестали этим заниматься.

— Ясненько. — Тэлли села. — Ну, это мы сейчас исправим.

— Я бы лучше на скайборде полетала, — призналась Шэй и нервно сунула руку под рубашку.

Тэлли догадалась, что Шэй даже на ночь не снимает датчик и во сне летает на своем скайборде.

— Потом, Шэй. Просто поверить не могу, что у тебя нет ни единой морфы! Ну пожалуйста!

— Это глупо. Доктора — они же все равно все делают по-своему, что бы ты им ни говорила.

— Да знаю я, но ведь все равно это жутко весело.

Шэй красноречиво закатила глаза, но потом все-таки кивнула. Встала с кровати, уселась перед уолл-скрином, убрала с лица пряди растрепавшихся волос.

Тэлли фыркнула.

— Ага, значит, ты все-таки этим занималась.

— Я же тебе сказала: когда маленькая была.

— Понятно.

Тэлли повернула на пальце кольцо-интерфейс и вывела на экран меню. Потом ей пришлось несколько раз моргнуть — глаза заменяли компьютерную мышь. Вмонтированная в экран камера сверкнула светом лазера, и лицо Шэй покрылось зеленой сеткой. Поле из зеленых квадратиков легло ей на нос, лоб и губы. Через несколько секунд на экране возникло два лица. И то и другое принадлежали Шэй, но явно отличались одно от другого: первое было диковатым, немного сердитым, а второе имело несколько отстраненное, мечтательное выражение.

— Просто прелесть, как она работает, эта программка, правда? — сказала Тэлли. — Ну прямо два разных человека.

Шэй кивнула.

— Прикольно.

Все уродливые лица чуточку асимметричны — одна половинка обязательно не в точности повторяет другую. Поэтому морфологическая программа первым делом брала эти половинки и удваивала их, «зеркалила» ровно посередине, создавая два образца идеальной симметрии. Обе симметричные копии Шэй уже выглядели лучше оригинала.