Луна была уже высоко, оставляя мерцающее серебро по всей поверхности бегущих волн. Море шептало, вплетаясь в песню тритона. Мелодия и океан напевали в унисон, пока Адрия не разглядела того, кто пел для нее. Действительно ли это было только море? Само море хочет удержать ее? Да, море хочет этого. Это не любовь к мору, а сильная жажда, жажда, что заполняет до краев, заставляя кричать.

Она шла по краю влажного песка, волны ласкали ее лодыжки. Прилив наступал вглубь континента.

Она подошла по линии прибоя к самым скалам, вода, впитавшаяся в подол джинсов, утяжеляла походку. Мелодия шепнула «Оставь это». Но Адрия поднялась по камням, несмотря на тяжесть джинсов. Она не могла вспомнить, почему так важно подняться наверх, но знала, что это необходимо. По ту сторону пляж был шире, сухого пространства было больше. Она подумала о Рейчел, о страхе, горе заполнило все ее существо, но тут море подхватило ее боль, ее страдания и соткало из них песню. Ее горло свело от страха, сердце билось так, что она задыхалась. Она соскользнула вниз, чтобы опуститься на сухой песок и ждать, ждать, пока море придет к ней.

Холодный ветер дул со стороны океана. Она дрожала, и мелодия вплеталась в этот холод, будто поющему никогда не бывало холодно. Было что-то тяжелое в ее кармане, что давило на нее, сквозь одежду, но что это такое, казалось, не имело значения. Ничего важного не было, кроме моря.

Что-то мелькнуло в пене прибоя, темное и небольшое, может морской котик. Голова появилась снова и намного ближе, чем раньше. Это был не котик.

Тритон позволил волнам вынести его на берег. Его торс был мускулистым и бледным, он был таким, как она его запомнила, за исключением длинных темных волос.