Мало-помалу он различил слабый плеск и поскрипывание уключин - лодка все приближалась, раздвигая гладкую воду, скользя в сумерках к берегу.

Горбясь и вглядываясь в полутьму, он ждал. Наконец стал виден гребец, ритмично работающий длинными веслами; лодка словно бы пошла все быстрее и быстрее.

Симаков отступил на шаг, и нос лодки врезался в хрустнувший песок прямо у его ботинок.

Перевозчик в потертом ватнике обернулся через плечо и секунду внимательно изучал Симакова.

- Все ясно, - сказал перевозчик.

Оба чуть помолчали.

- Поехали? - спокойно спросил Симаков.

- Погоди, - сказал перевозчик. Он бросил весла и пересел в лодке лицом к Симакову.

- Закурить есть?

- У меня "Беломор".

- Давай.

Перевозчик поймал пачку на лету, достал спички, закурил. Он сидел в дощаной плоскодонке с облупившейся кое-где зеленой краской и смотрел на Симакова бесцветными немигающими глазами.

- Нормальный табачок, - сказал он, глубоко затянувшись. Симаков не ответил. Потом пробормотал: - Я представлял все это иначе..

Перевозчик понимающие кивнул.

- Бывает.

Помолчали. С уключин мерно и беззвучно капала вода. Перевозчик попыхивал папироской, глядя на Симакова в упор.

- Что ж это ты, а? - спросил перевозчик.

Симаков помедлил.

- Сам не знаю, - сказал он.

Дымок папиросы вился среди отчаянной пустоты.

Симаков посмотрел на горизонт, на далекую мутную полоску.

- А что там, на том берегу? - спросил он.

- То же самое, что на твоем.

- Так зачем же тогда плыть?

- Трудно сказать, - ответил перевозчик. - Наверно, надо ж когда-нибудь менять берега.

- Даже если они одинаковые?

- Даже если так.

Симаков вздохнул. Он вытащил бумажник и, развернувшись, запустил им в воду. Раздался плеск, сразу и бесследно заглохший. Потом Симаков отстегнул часы, подбросил их на ладони, швырнул вслед за бумажником. Маленькие волны разошлись по воде, покачались вдоль лодки и набежали на песок.