Снова все стихло.

Перевозчик выплюнул папиросу за борт.

- Поехали? - спросил он.

- Погоди, - Ясно, - сказал перевозчик и ухмыльнулся, блеснув фиксой. Он зачерпнул воды и полил на уключины, чтоб не скрипели.

Наступило молчание., Симаков оглянулся, хотя знал, что позади него все та же пустота.

- Ты там-все объяснил? - спросил перевозчик.

- Да разве такое объяснишь.

- Действительно.

И снова тишина. Она сливалась воедино с этим томительным пространством, так странно терпевшим в себе двоих людей и лодку. Каждое движение или слово тотчас повисало, словно конец зыбкой доски над пропастью, и остановиться было, как сделать шаг по этой доске.

- Холодно здесь, - сказал Симаков.

-Да.

Симаков застегнул плащ, неторопливо и аккуратно заправляя пуговицы в петли. Поправил шарф.

- Закури, - сказал перевозчик, бросая пачку.

Симаков достал папиросу, повертел и вдруг скомкал в кулаке. Бросил ее на песок и отряхнул табачные крошки с ладони,

- Нервы, - виновато сказал он, засовывая пачку в карман.

- Многие так вот приходят, - сказал перевозчик, - особенно молодые.

- Правда? - тихо спросил Симаков.

- Приходят... А я же не тороплю. Постоят, подумают - и обратно...

Симаков кивнул.

- Я это понимаю, - сказал перевозчик, -Да.

Перевозчик замолк. Равнодушно поболтал веслом в воде, глядя, как расходятся черные круги.

- Ты уж извини, - сказал Симаков.

- Ничего. Повезу другого.

- Понимаешь, я хочу увидеть, что будет завтра.

Завтра все может быть иначе. Понимаешь?

Перевозчик посмотрел Симакову в глаза,

- А послезавтра? - просто спросил он.

- Это еще далеко.

И опять оба замолчали.