Птица на уступе увидела нас, заволновалась, забила крыльями, готовая подняться в воздух.
— Постой, Катя! — закричал я тоненьким голоском. — Я здесь. Это я. Я нашел тебя.
Но она обернулась напоследок, встревоженная гулкой поступью толстенной громадины, спорхнула с уступа и взвилась в воздух. Под ней оказалась кладка больших крапчатых яиц.
Ант приближался. Я оглянулся затравленно, отпрыгнул в сторону, прижался к скале. Пусть все произойдет быстро. Только бы не мучиться. Закрыл глаза, слыша, как его дыхание становится все громче. И вдруг все стихло. Я приоткрыл один глаз и увидел, что ант возвышается в каком-то метре передо мной. Он присел на корточки и разглядывает меня… Доля секунды, и я вдруг узнал ее . В маленьких близко посаженных глазках светилась та самая немыслимая глубина, в которой я многократно тонул, а еще в них был мой покой, мое счастье, моя любовь…
Мир перевернулся. Я стоял, как громом пораженный. Она тоже — смотрела на меня и не двигалась. Так длилось, казалось, целую вечность. Потом она протянула ладонь, осторожно взялась за панцирь и посадила меня на плечо. Развернулась и двинулась вниз с каменного зуба — вершины иного мира, где состоялась наша встреча.
Возле деревни стеной стояли ее здоровенные сородичи, преграждая нам путь к свободе. Моя жена упрямо склонила голову, как делала в той, другой жизни, и взревев, ринулась вниз. Громадные анты, к моему удивлению, кинулись врассыпную. Одного она задела плечом, и он отлетел, растянулся на земле. Лавиной, сметающей все на своем пути, промчалась Катя через деревушку антов и устремилась дальше по каменистой равнине, прямо к восходящему из-за горизонта ярко-красному солнцу.