— Ну да, — кивнула Маринка, заглядывая в свою шпаргалку, — Пузанов Николай Ни…

— Так я же знаю эту фамилию, — начала вспоминать я, — он еще про ночной клуб говорил…

Я развернула газету и на обороте первой полосы увидела свою же большую статью про наш с Виктором поход в ночной клуб «Времена года».

Репортаж был дополнен двумя большими фотографиями. Я вспомнила, как Виктор ухитрялся фотографировать в мерцающем свете танцевального зала клуба, и пригляделась к одной из фотографий.

Здесь была изображена я собственной персоной с одной из постоянных посетительниц, как она мне представилась. Поискав в тексте, нашла нужный мне отрывок.

— Вот что я здесь написала про Пузанову Юлию, — проговорила я и начала негромко вслух зачитывать:

— "Я здесь часто бываю, — это ее слова, прервала я саму себя, — мне здесь нравится.

Все так классно, ощущение свободы чудесное…."

Та-ак, ага, вот дальше: "Муж не знает, что я здесь бываю, а зачем ему знать? Он у меня такая лапочка… Работает посменно, и я скучаю одна дома.

А моя фотография будет напечатана? Здорово!

Девчонкам покажу"…

Я промолчала и принялась зачитывать дальше, хотя уже вспомнила и свой разговор с Юлей, и подробности своей статьи. Больше ее слов в тексте вроде не было, но я решила на всякий случай пробежать глазами весь текст.

— Ты что замолчала? — спросила Маринка.

— А все, — сказала я, — больше про нее нет ничего. То есть абсолютно.

— Правда, что ли? — не поверила мне Маринка и взяла газету. Пока она изучала текст, я спокойно пила кофе.

— Ольга Юрьевна, — спросил меня Ромка, — так его возмутила именно эта публикация?

— Ну, по крайней мере, я так поняла, — ответила я, — хотя не понятно, в чем тут дело. На что можно обижаться?

— Да, сколько людей, столько и дури в них, — мудро заметила Маринка. — Может быть, его оскорбило, что его назвали лапочкой?

— Так это не я назвала, а его собственная жена, — сказала я.