Казалось, он появился из ничего — еще секунду назад Яська его не видел. Камни и овраги, овраги и камни — и вдруг это. Бугристая серовато-желтая поверхность в подтеках птичьего помета, стены стоят не совсем ровно, они слегка расширяются к земле и точно вплавлены в нее, наверху едва заметный уклон, наверное, чтобы стекала вода. Никаких окон, лишь узкая железная дверца. Яська бы еще прошел нормально, а вот Ларе и тем более Леону пришлось бы сгибаться. Или идти на корточках. Яська представил ковыляющего на корточках Леона и хихикнул. Мысленно. Любые звуки сейчас и впрямь казались лишними.

— Ребята, — разбил хрупкое молчание Леон, — вы действительно хотите это видеть? Ладно я, долг и все такое, но вам-то зачем? Может, подождете меня тут, перекурите…

— Я не курю! — подумав, заявил Яська.

— Да? — прищурившись, оглядел его с ног до головы Леон. — Интересно, кого это весной за ухо привел учитель Евмен? За кого он бате плешь проел, а?

Яська понуро опустил глаза и принялся разглядывать свои ноги. Загорелые, просоленые, с подсохшими царапинами.

— Я же только один раз… только попробовал… Это же не считается… А с тех пор я больше никогда…

— Какой воспитанный ребенок! — усмехнулся Леон. — Всегда бы так. В общем, ребята, смотрите сами. Я вас предупредил.

— Лео, уж наверное, я не затем с тобой напросилась, чтобы сейчас стенку подпирать, — решительно заявила Лара. — Согласись, для поцелуев обстановка не самая удачная, — она метнула короткий озорной взгляд в сторону Яськи. Непонятно было, что она назвала обстановкой — безжизненные каменные россыпи или босоногого растрепанного свидетеля.

— За это не беспокойся, — ласково произнес Леон и показал Яське увесистый кулак. — Он временами бывает очень сообразительным мальчиком.

— Ничего ты не понимаешь, чудо, — вздохнула Лара. — В общем, не тяни время, пошли. Сам ведь говорил: раньше встанешь — раньше выйдешь.