Он позволил мне вывести его из капсулы. За ним прошел старый Хабибула, и его кожа была гладкой и розовой, как у Лилит. Глаза цвета гальки дико выпучи-лись, когда он увидел её и меня.

- Ларс! - просопел он. - Лиль! Мы смертельно рады найти вас здесь... живых! Когда мы увидели, что станция не отремонтирована, мы подумали, что её покинули. Прищурясь, он поглядел на нас и покачал безволосой головой.

- Неужели вас здесь оставили? - прохрипел он. - Одних на этом несчастном обломке? Или не пришел корабль обеспечения? Неужели все это смертельное вре-мя вы находились здесь, как в ловушке?

Опершись на руку Лилит, словно нуждаясь в поддержке даже при нулевой гравитации, Кен Стар глядел запавшими яркими глазами то на нее, то на меня.

- Сколько времени... сколько времени мы отсутствовали?

- Два часа. - Я взглянул на часы. - Может, немногим больше.

- Два смертельных часа! - повторил изумленный Хабибула. - Ты смеешься над нами! Мы столько страдали, столько бед перенесли, так долго ждали, - а ты смеешься над нами!

Вспыхнув от негодования, он замолчал.

- Мы только что выбрались из Аномалии. Мы перенесли столько опасностей, что у тебя могла бы кровь застыть в жилах. Эти отчаянные годы мы жили на синтетической пище и железном упорстве. Против всего коварства этой зловещей вселенной мы могли противопоставить только наши драгоценные мозги.

Он вновь засопел.

- А теперь ты встречаешь нас глупыми шутками!

- Я не понимаю... но это не шутка, Жиль. - Я взглянул на сгорбленного старика, Кена Стара. - Мы следили за временем, потому что его у нас осталось слишком мало. Станция по-прежнему падает в Аномалию. Я не думаю, что у нас остался хотя бы час.

Старик по-птичьи кивнул. Повязка, которую носил более молодой Кен Стар, исчезла, однако я видел тонкую синеватую линию зигзагообразного шрама, пересекающего пергаментный лоб. Старый шрам, оставшийся с очень давних пор.