Рич не услышал последних слов заключенного.

– Доброй ночи! – сказал надсмотрщик, уже шагая к двери.

На самом пороге его остановил вопрос Брейва:

– А что такое этот анреон?

– Черный такой металл. Насколько я знаю, он пропитан магией, как губка водой. Благодаря анреону наши волшебники еще и могут что-то новое наколдовать, – усмехнулся надсмотрщик и вышел.

Впервые за долгие годы он сочувствовал заключенному.

И потихоньку просил Кваруса быть снисходительным к нему.

* * *

На рассвете, как и было обещано, за ним явились. Те же двое стражников вслед за надзирателем вошли в камеру, связали Брейву руки и повели его в башню магов.

Роузен спал. Только пара дворняг, спешащая по своим собачьим делам, одарила осужденного мимолетными взглядами и свернула в один из многочисленных закоулков.

Город расставался с Брейвом равнодушно. Для него подобная потеря была незначительной. Даже друзья, с которыми парню довелось провести немало приятных минут, тем утром забыли о нем.

Даже отец не пришел проводить его.

Рядом с массивной фигурой дворца высилась башня магов. Сложенная из черного, обожженного камня, она смотрелась грозно и устрашающе.

В недрах этой башни лучшие придворные маги сейчас готовят портал в другой мир – в мир Фагоса, который вскоре станет для Брейва новым домом. Что ждет его там, среди отъявленных негодяев, преступников, которые готовы бороться за жизнь любыми доступными способами; среди людей, для которых присущие обычному человеку честь и достоинство не значат ничего.

Брейв не был воплощением Кваруса на земле. Но то, в чем обвиняли его паж, страж и король, зиждилось на голых фактах, которые никто не мог, да и не хотел, опровергнуть. Они не знали о нем ровным счетом ничего, но все улики были против.

Хотя на деле Брейв скорее убил бы себя, чем поднял руку на брата.

Впрочем, это все лирика. Все, что нужно, доказано, все, что требовалось, сделано. Ему остается только ступить за грань этого мира и попробовать отыскать себя в Фагосе, среди заблудших душ.