У дверей генерал на миг застывает, оборачивается к тебе, криво усмехнувшись, произносит - точно выплевывает - две фразы на древнем ардраждине и только потом выходит. Ты задумчиво перекатываешь на языке его слова, словно пробуя их на вкус.

"Ещё увидимся. И скорее, чем ты думаешь, мальчишка".

Ты ощущал его страх. Видел его так же отчетливо, как бисеринки пота на высоком лбу генерала, но не испытывал презрения. Всему живому свойственно страшиться небытия, только безумцы и покойники не боятся смерти. Ты либо отступаешь, либо, сжав кулаки, идёшь вперёд. Это и есть отвага - не давать страху овладеть собой.

Иринеа сгорела как богиня.

Ди Тарноэдднан ушёл как трус.

Как уйдёшь ты, Риган?

...А подыхать-то не хочется! Страх тёмным мурлычущим клубочком свернулся внутри, и всё твоё существо переполняет жесточайшая обида. Обидно чуть ли не до слёз - почему сейчас? Ведь столкни тебя отец с башни ещё год назад, ты от души проклял бы его и, досадуя лишь на то, что не успел опередить родителя, распылился на кварки. Но умирать теперь, когда ты научился - нет, тебя научили - видеть чуть дальше своего носа и думать самостоятельно, а не слепо верить словам императора, когда ты захотел измениться сам и изменить мир - просто... возмутительно?

Жаль, сестрёнка не слышит, посмеялась бы всласть. Если бы она заподозрила неладное... если бы догадалась прийти сюда... если бы сумела отключить камеры слежения... Пальцы вцепляются в неподатливый камень так, что кровь выступает из-под ногтей. Многовато "если", светлейший принц. Зелгарис бы сказал: Создатель, сейчас нам совсем не помешает маленькое чудо.

Но ты не верил в чудеса, даже когда был Никсом.