— Сжечь! Все равно мы не умеем менять органы так же виртуозно, как делал это Крамп…

Минеры, распаковав вытащенную из рюкзаков взрывчатку, принялись быстро устанавливать ее в разных местах, чтобы после взрывов здесь все завалило без возможности восстановления. Мне попадались на глаза молчаливые спецназовцы полковника и даже один знакомый, который недавно держал меня под прицелом. Они не суетились, а профессионально обшаривали комнату за комнатой, упаковывая особо ценную добычу в мешки для трупов.

Наконец мы вышли из каменного месива скал. Как и прежде, до горизонта тянулась унылая равнина, на которую опускались сумерки. Вдали вздымались столбы черного дыма, а в ущельях раздавалась трескотня боя. Всюду чадила выхлопами боевая техника самого потертого и облупленного вида, начиная от обычных машин с пулеметами на турелях и заканчивая самоходными осадными пушками большого калибра. В тени машин лежали носилки с ранеными и убитыми солдатами, а на танки и самоходки взбирались штурмовые бригады, устраиваясь на мешках с песком. Мешки были предназначены для того, чтобы, если машина наедет на мину, солдатам не оторвало ноги. Воздух гудел от вертолетов с угрожающим количеством оружия на подвесках.

— Как видите, весь ваш аванс ушел на организацию спасательной операции. Мы заключим с вами новый договор. — Стоя рядом, полковник не сводил взгляда с горизонта. — Вы удваиваете прежнюю сумму и отдаете мне двадцать ракет «Мурена». Прямо сейчас. А потом слово за мной. Не бойтесь, я выполню свое обещание. А тактическую ядерную ракету, так уж и быть, оставим на потом. Вы согласны?

— Зачем вам два десятка ракет? — спросил я. — Вы же все здесь в порошок сотрете.

— Это не ваше дело, лейтенант. Между прочим, мы еще совсем недалеко отошли от операционного стола вашего друга доктора…