Он подошел к операционному столу и брезгливо окинул взглядом изуродованное тело Крампа.

— Зря вы его так. Ему светила амнистия, если бы он решил перейти на мою сторону. Нам остро необходимы хорошие хирурги для госпиталя. Такой талант загубили…

Я в немом изумлении уставился на полковника, гадая, шутит он или нет.

— Где мои люди и техника, лейтенант? Я хочу получить их обратно.

— А вы не пробовали их искать недалеко от минных полей, где на нас напали?

— Пробовали и откопали почти всех. Поставлю вопрос иначе. Где мои ракеты? Вы еще помните наш уговор? Ваш захват и все, что произошло с вами, не является уважительной причиной или форсмажорным обстоятельством. Мне нужны эти чертовы ракеты! Пять провинций объявили о независимости и устроили революцию, и все это в течение шести часов. Если вы не в курсе, мы как раз находимся в центре мятежных земель.

Отдав команду солдатам в коридоре, он принял из рук одного из них серый сверток. Подошел и протянул его мне:

— Оденьтесь. Не позорьте наготой доброе имя офицера. Хотя, насколько оно доброе, мне неизвестно. Я как раз собирался это выяснить, когда мне доложили о нападении.

«Чья бы корова мычала», — чуть не огрызнулся я в ответ, но промолчал.

Полковник был вспыльчивым сукиным сыном и мог за такие слова, поддавшись секундному порыву, и пулю влепить в лоб. Приходилось терпеть и раздумывать над дальнейшими своими действиями. Первым делом нужно было связаться с командой корабля.

Быстро переодевшись в просторный камуфляжный костюм пустынных цветов, я кивком поблагодарил солдата, который протянул мне флягу. Там была теплая вода с затхловатым привкусом, но мне она показалась божественным нектаром.

Пока мы шагали по залитым кровью коридорам, Галунин с интересом смотрел по сторонам. Дойдя до полуразрушенного хранилища с органами, он безапелляционно заявил на вопрос солдата, что с ним делать: