Я, Арона, дочь Бетиас, из клана женщины-лисицы, из народа сокольничьих, решила завершить эту запись. С незапамятных времен, с тех пор, как наемники-сулкары высадили нас на этих берегах и даже еще раньше, у нас была своя жизнь, своя культура и свои традиции.

У нас есть свои песни, свои предания, свои учителя и свои писцы. Я как раз такой писец.

Мы пали, но не от силы и угнетения, а от мира и свободы. Возможно, это правильно, но я не могу не оплакивать жизнь, которая знакома мне с рождения. Во многих отношениях это была хорошая жизнь, гордая и свободная, несмотря на посещения сокольничьих и их тяжелые последствия. Вот мой рассказ, чтобы эта жизнь не была утрачена и не развеялась, как пыль,

Арона, летописец

2. Сокол кричит в ночи

Луна Сокола сразу после полнолуния встала, огромная и красная, над вершинами деревьев на востоке. На западе в кроваво-красных лучах заката возвышался Соколиный хребет. Женщины деревни Риверэдж собирались небольшими группами, из которых изгоняли детей, и напряженно перешептывались, поглядывая на утес, словно боясь что-то увидеть, и снова опуская взгляды.

Где сокольничьи? В первое осеннее полнолуние всегда появлялись эти необычные мужчины в масках, чтобы забрать мальчиков и зачать дочерей, которые будут расти в деревне. Старейшие и дети боязливо выглядывали из своих укрытий, готовые в любое мгновение снова спрятаться. Женщины-добровольцы детородного возраста, чьи имена были определены на летней лотерее, надевали свои вуали посещения и копались на огородах, делая быстрые нервные движения и почти не разговаривая.

Худая нервная девушка с бронзовыми волосами и желтыми глазами отбросила непривычную вуаль и прошептала:

- Расскажи мне снова, в последний раз, тетя Ната.