Женщина рядом с ней в который раз взглянула на утес и негромко прошептала:

- Они поправили дома посещения и нарубили нам дров. Обвели дома новыми канавами и после того, как несколько поколений не обращали внимания на это место, сделали все таким, словно мы по-настоящему в нем живем. Почему, не сказали. А в записях что-то говорится об этом?

Девушка по имени Арона покачала головой и посмотрела в небо. На востоке, как почти всегда в осенние вечера, собрались грозовые тучи. Небо темнело. Ната, дочь Лорин, присматривавшая за юной хранительницей записей, взяла мотыгу и направилась к группе хижин у конца дороги.

Хижины были маленькие и жалкие, из бревен, обмазанных глиной, с примитивными, крытыми тростником крышами и небольшими каменными очагами у входа. Когда-то давно их соорудили сокольничьи. Они, чужаки в этой земле, покинули деревню, чтобы искать свою судьбу.

Некоторые говорили, что сокольничьих изгнали за особенно дурное поведение. Арона сомневалась в этом.

Она разожгла огонь, а тетя Ната тем временем наполнила водой старый керамический горшок с отбитыми краями. Они разложили на полу постель, которую обычно стелят животным на грубых земляных полах.

Дежурный пастух нашел бы ее подходящей, но только из-за страха и близости друг к другу; многие девушки по этой же причине спят в лесу и в гораздо худших условиях. Приходить сюда нужно без оружия и украшений, не пить ни эль, ни пиво - все это делало пребывание в домах посещения чем-то вроде религиозного обряда. Арона говорила себе, что ей неудобно только от отсутствия привычки и дурных предчувствий. И на мгновение даже поверила в это.

Они с тетей Натой поели сухой пищи из полевого рациона, запивая ее водой, умылись из своего единственного горшка и начали возносить благодарности Той, Что Бережет Женщин, когда необычный звук заставил их насторожиться. Арона подбежала к открытой двери хижины и выглянула. Высоко над ней и далеко часовой издал крик сокола.