Он имел практически яйцевидную форму, длину километра два, а состоял в основном из одинаковых серебристых канатов. В этой путанице совершенно беспорядочно были разбросаны помещения, площадки и приборы - как крошки еды в бороде старика. Наверно, такая конструкция позволяла легко изменять конфигурацию. Там, где переплетение становилось гуще, я примечал более плотные ядра - цилиндры, вытянутые вдоль оси корабля. Может, это были двигатели. Я не знал, действуют ли они здесь: скорее всего, техника призраков могла приспосабливаться к измененным условиям внутри крепостного кордона.

И повсюду было полно призраков.

Они плавали над канатами и пробирались между ними, пользуясь невидимыми для нас проходами. Мы не знали, чем они заняты и о чем говорят. Человеку призрак кажется просто серебряным шаром, и замечаешь его только по отражению, как будто в пространстве вырезана дыра. Без специального оборудования одного от другого не отличишь.

Мы старались не показываться им на глаза, но я был уверен, что призраки замечают нас или, по крайней мере, следы нашего присутствия. Как-никак мы с разгона вломились в их корабль. Но они не предпринимали против нас никаких действий. Мы добрались до наружной оболочки - места, где кончилось переплетение канатов, и спрятались.

Отсюда мне открывались звезды.

Вспышки новых по-прежнему мелькали по всему небу, и все так же фонариками горели молодые звезды. Мне показалось, что звезда-крепость, окруженная клеткой, выглядит немного ярче и горячей, чем раньше, и я собирался доложить об этом академику.

Но самое грандиозное зрелище представлял наш флот.

Он растянулся на целые световые месяцы. Бесчисленные корабли тихо скользили в космическом пространстве. Они держали строй в трех измерениях, сохраняя коридоры между эскадрами. Во все стороны струились огненные ручейки: огни разных цветов отмечали разные типы судов. Здесь и там возникали мощные, ярко окрашенные вспышки света: это корабли человечества вступали в бой с врагом, это сражались и умирали люди.