– Почему у тебя такой убитый вид?

– Требуется разьяснить?

– Я же не прошу тебя ни о чем плохом. Пойми, все свершится так или иначе, независимо от твоего вмешательства. Но здесь столкнулись силы разных политических группировок. И мы не можем действовать вслепую.

– Мы?

– Мы. Нам нужно знать, хотя бы приблизительно, дальнейшее развитие событий.

– Я не умею предвидеть будущее.

– Ты просто не хочешь.

– Возможно. Вообще-то между «не умею» и « не хочу» не существует особой разницы. Но здесь ты права. Я не хочу.

– Ты не хочешь использовать свой дар? Но сказано: «Зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме».

– А еще сказано : « И устыдятся прозорливцы, и посрамлены будут гадатели, и закроют уста свои, потому что не будет ответа от Бога».

– Это Ветхий Завет. А с приходом Истинного Слова многое, сказанное пророками древности, потеряло силу.

– Спаситель говорил : « Не думайте, что Я пришел нарушить Закон и пророков; – не нарушить пришел Я, но исполнить.

– Хочешь быть лучшей католичкой, чем папа Римский? – настоятельница повернулась к книжной полке. Отодвинула три тома сочинений святого Гонория Августодунского, книги Алана Лилльского и Исидора Севильского, проникла во второй ряд и выудила зажатые между «Церковной историей англов» и «Разумом души» Алкуина фолиант. – А это ты почитываешь?

Фолиант содержал в себе «Согласование Ветхого и Нового Заветов» и «Комментарии к Апокалипсису» Иоахима Флорского.

– Все пророчества! И, между прочим, к чтению добрым католикам не рекомандовано!

– Это шантаж? – тускло спросила сестра Тринита.

– Нет, это просьба. Я ведь и сама это читала. – Настоятельница постучала по корешку согнутым пальцем. – Но не смешно ли – я, именно я, прошу тебя применить твой Дар, хотя должна запрещать его!

– А я, именно я, служащая примером того, что обвинения, кои святая церковь предьявляет бегинкам, не всегда и не во всем беспочвенны, отказываюсь. Я не отрицаю, что Сила у меня есть. Однако тебе не приходилось видеть… последствий.