— Тритон осквернила церковь, — сказала Кери между всхлипываниями. — Я не могу снова. Не могу. Ал однажды проиграл пари, и я для нее десять лет заклятия плела. Не могу я снова, Рэйчел, не могу!

Я в испуге положила руку ей на плечо — и остановилась. Тритон — женщина. И тут я почувствовала, как кровь отлила от щек; Тритон говорила из коридора — с освященной земли!

Мысли вернулись к той волне энергии. Кери когда-то говорила, что демон может лишить церковь святости, но это маловероятно — слишком дорого обходится. А вот Тритон это сделала, не задумавшись. Черт, плохо.

Проглотив слюну, я увидела Тритон — она стояла в две­рях, уже хорошо зайдя туда, где раньше земля была святая. Рекс все еще валялась у нее на руке, улыбаясь дурацкой кошачьей улыбкой. Мне эта рыжая скотина не позволяет до себя дотро­нуться, а в руках сумасшедшей демоницы  —  мурлычет. Где ло­гика?

У Тритон с зажатым под локтем посохом и в элегантного покроя мантии был почти библейский вид. Как только вопрос с полом решился, ее женственность стала очевидной. Черные немигающие глаза безмятежно взирали на круг Кери посреди почти пустого святилища.

Я скрестила руки, пытаясь прикрыть свое неглиже — хотя прикрывать там особо было нечего. Сердце у меня забилось сильнее, дыхание участилось. Демонская метка на подошве — доказательство, что я в долгу у Тритон за возвращение меня в реальность из безвременья — стала пульсировать, будто чуя, что ее создатель рядом.

Из-за высоких витражных окон и открытой парадной две­ри доносился тихий шорох проезжающего автомобиля и чири­канье ранних пташек. Я взмолилась, чтобы пикси не вздумали прилететь из сада. Нож у меня в руке был красным и липким от крови Кери, и было мне плохо.

— Поздно бежать, — сказала эльфийка, забирая свой нож. — Зови Миниаса.

Тритон застыла. Рею: спрыгнула у нее с рук прямо на мой стол. Потом в панике на пол, рассыпая бумаги, вылетела в ко­ридор. Тритон в развевающейся красной мантии шагнула к кру­гу Кери, с размаху ударила в него посохом.