Хорошенькая головка Кери моталась как на ветру, губы раздвинулись, показывая ровные мелкие зубы:

—    Ты должна вызвать Миниаса. Вызови его, обязательно!

—    Миниаса? А кто это, черт бы его побрал?

—    Это фамилиар Тритонский, — ответила она, заикаясь, и в синих глазах был виден панический страх.

Она спятила, что ли? Фамилиар Тритона — тоже демон? — Дай-ка мне нож, — попросила я, пытаясь отобрать его у нее.

У нее большой палец кровоточил, и я искала глазами, чем бы  его перевязать. Нам ничего не грозило — Тритон может бе­ситься снаружи, мне плевать. Скоро восход, а мне случалось уже дожидаться солнца, сидя в круге. Всплыли и растаяли вос­поминания о Нике — моем бывшем бойфренде.

—   Ты должна его вызвать! — выкрикнула Кери, и на моих глазах рухнула на колени и стала рисовать собственной кровью круг размером с тарелку. На дубовые половицы капали слезы.

—    Кери, все в порядке, — повторила я недоуменно, стоя над ней.

Она посмотрела на меня — и моя уверенность дала трещину.

—Нет, не в порядке, — сказала она тихо, и аристократи­ческое произношение, выдававшее королевскую кровь, сейчас звучало предсказанием поражения.

Взмыла какая-то странная волна, прогнула пузырь силы, окружающий нас скорлупой. Я невольно тянула на полусферу безвременья, и тут сверху донесся ясный звук отрезонировавшего церковного колокола. Защищающий нас пузырь силы покачнулся, на миг блеснул чистым цветом синей ауры Кери, и снова почернел демонской сажей.

Из арки — прохода в пристройку — донесся тихий голос Тритона:

— Кери, не плачь. На второй раз уже не так больно.

Она дернулась — я поймала ее за руку, чтобы она не броси­лась к открытой двери, разрушая собственный круг. Беспоря­дочно мечущаяся ее рука ударила меня по щеке, я удивленно вскрикнула, а Кери мешком свалилась на пол к моим ногам.