Кери, в святилище земля святая! — возразила я, но она зачерпнула из линии и оживила круг. Поле безвременья с чер­ными мазками окружило нас, и я вздрогнула, ощутив, как вы­мазывает меня ее грязь от прежней демонской магии. Круг был добрых пяти футов в диаметре — великоват, пожалуй, для од­ного человека, но Кери — лучший практикующий лей-линейщик во всем Цинциннати. Она порезала средний палец, и я поймала ее за руку. — Кери, прекрати! Нам ничего не грозит!

С огромными от ужаса глазами она оттолкнула меня прочь, и я налетела изнутри йа ее поле как на стену.

—   С дороги! — приказала она, начиная чертить второй круг

внутри первого.

Я в полном шоке отодвинулась к центру, и она своей кро­вью провела черту у меня за спиной.

—   Кери, — снова начала я и остановилась, увидев, что она

переплетает линию с первой, усиливая круг. Никогда еще та­кого не видела. Латинские слова полились с ее губ, непонят­ные и грозные. Иголками заколола кожу сила, и я тупо смотре­ла, как Кери прокалывает мизинец и начинает третий круг.

Безмолвные слезы отчаяния бороздили ее лицо, когда она завершила и оживила круг. Третий слой черноты поднялся над нами, тяжелый и гнетущий. Кери переложила грязный садо­вый нож в окровавленную руку и приготовилась, дрожа, резать большой палец на левой руке.

— Прекрати! — возразила я, в испуге перехватывая ее руку,

липкую от ее же крови.

Она взметнула голову, на меня глянули полные ужаса голу­бые глаза. Кери была бела как мел.

— Все нормально, — говорила я, про себя гадая, что же та­кого должен был сделать Тритон, чтобы эта уверенная в себе, невозмутимая женщина так перепугалась. — Мы в церкви, она освященная. Ты поставила круг, чертовски хороший.

Я подняла глаза на гудящий над головой защитный барьер. Тройной круг чернел от тысячи лет проклятий, за которые Алгалиарепт — демон, от которого я ее спасла, — заставлял расплачиваться ее. Впервые вижу барьер такой силы.