В гримерке появились две девушки в сопровождении Идеи Карповны.

– У вас общая гримерка? – шепотом спросила Ката.

– Естественно, я же не такая знаменитость, как Серебрякова или Круглов.

– Эта старая корова опять на меня наорала, – говорила блондинка, пока Идея Карповна накладывала на ее лицо тон.

– А что ты хочешь, она вообще стерва отменная, – вторила другая.

– Идея Карповна, вы не видели Макса? – спросила Таня, не глядя на гримершу.

– С Кругловым стоит.

– Отлично, Катка, я пошла, не дрейфь, увидимся на площадке.

– Тань…

– Потом-потом, у меня важное дело.

– И волосы у нее ужасные! – продолжала исходить желчью блондинка.

– Да это парик, помнишь, я видела, как она его поправляла?

– Парик? Не может быть!

– Точно, говорю тебе.

– Идея Карповна, только вы можете сказать: у Серебряковой действительно парик или…

– Ничего я говорить не буду!

– Но, Идея Карповна!

– Не верти головой, мешаешь работать.

– Понять не могу, почему вы ее всегда защищаете, можно подумать, Серебрякова ваша хорошая знакомая.

– Если не перестанешь крутиться, гримируй себя сама.

Копейкина вышла в коридор. Желудок ее предательски сжался, волнение нарастало. Навстречу ей, отчитывая очередного бедолагу, несся Ручкин. Не придумав ничего другого, Катарина открыла первую попавшуюся дверь и юркнула внутрь. Оставив крохотную щелку, она стала ждать, когда пройдет режиссер.

– Что это значит? – прохрипел ей кто-то в самое ухо.

Копейкина вздрогнула и обернулась.

Перед ней во всем своем великолепии стояла Лилиана Серебрякова. Взгляд холодных ядовито-зеленых глаз актрисы пронизывал насквозь.

– Лилиана Всеволодовна… – только и смогла выдавить Копейкина.

– Я знаю, кто я такая, меня больше интересует, кто ты?

– Я… я… Катарина.