– Спасибо…

Как только Идея вышла, Катарина нервно заходила по комнате.

– Средь бела дня, в присутствии огромного количества народа, цианидом отравили человека. Уму непостижимо! Абсурд! Танька… Танечка… Танюшка. – Ката вспомнила предсмертный взгляд подруги. Этот взгляд она не забудет до конца жизни – отчаянный и безнадежный…

Внезапно Копейкину осенило:

– Ее отравил кто-то из присутствующих, тот, кто наблюдал за съемками и ждал, когда Танька сделает глоток смертоносной жидкости! Господи… Танюху убил ее же коллега! Невероятно! Мамочки мои… отравленный кофе… выходит, я собственными руками поставила перед ней чашку, в которую убийца насыпал порошок?!

Хотя существовала и другая версия. С того момента, как отсняли дубль, в котором Катка принесла кофе, и до того момента, как Таня его выпила, прошло больше часа. Лилиана постоянно забывала текст, кофе стоял на столике… и цианистый калий вполне могли подсыпать во время очередного перерыва.

Из оцепенения ее вывел шум открывающейся двери. В комнату влетела белокурая девица, та самая, которая утром обсуждала с подругой прическу Серебряковой.

– Во, блин, попала так попала! – говорила она, роясь в сумочке. – И ты, видать, тоже в ауте?

– Естественно, Таня была моей подругой.

– Да я не об этом, прикинь, мне сказали ехать домой, а у меня первый съемочный день! Я его так ждала, так ждала, Карпова совсем не вовремя окочурилась!

Копейкина с брезгливой жалостью взглянула на девушку. Похоже, ее не волновала смерть коллеги, ей было куда важнее появиться перед камерой в свете софитов и начать кривляться, чтобы потом говорить знакомым: «Смотрите, я тоже снялась в этом сериале!»

Переодевшись, Катка покинула душную комнатушку.

Лилиана красила губы, услышав стук, актриса буркнула:

– Кто?

Копейкина несмело просунула голову.

– Лилиана Всеволодовна, это я, можно пройти?

– Проходи… прими мои соболезнования.