– Мама, помолчи, Катуш, а как тебе удалось попасть на съемку?

– Таня Карпова… – Копейкина осеклась: перед ее глазами возникла утренняя сцена на площадке.

– И какой сериал? – с интересом спросила Ангелина, считающая себя спецом по теленовеллам.

– «Святые грешники».

– Еперный театр, век мне Ленина не видать! Это ж мой любимый сериал, ни одной серии не пропустила. Ты, значит, и Серебрякову видела? – оживилась старуха.

– Видела.

– И Любомира?

– Ага.

– Мать моя, Надежда Крупская! Каточка, какая же ты счастливая, видно, в рубашке родилась. Живо рассказывай в мельчайших подробностях, как там дела на съемочной площадке?

– Ничего особенного: суета, крики, беготня.

– Я сейчас закричу! Разок бы взглянуть на них живьем, а потом и помереть не жалко.

Павел усмехнулся:

– Ангелина Дормидонтовна, так в чем проблема, это можно устроить, ради такого случая я лично могу отвезти вас на съемку.

– Я с хамами не разговариваю.

– Кат, а правду говорят, что Серебрякова делала пластическую операцию? – спросила Марго.

Не успела Копейкина открыть рот, как Ангелина проревела:

– Все брехня! Ничего она не делала! Это люди из зависти придумали, она и так красива, как розочка майская, картиночка!

– Да ты че, ба, ты ее без грима видела? Она страшна, как смертный грех.

– Неправда!

– Я сама видела фотку в журнале.

– Ты сама лучше заткнись! На тебя саму утром смотреть страшно. Каточка, у меня маленький вопросик.

– Задавайте.

– Не могла бы ты узнать у них насчет билетов?

Рита закрыла глаза руками, Луизка хихикнула.

– Билеты?

– Понимаешь, в двадцать седьмой серии застрелился Антон Евдокимович, помнишь его? Он играл мерзавца Смирнова, чем-то на нашего Павла Николаевича похож.

– И?

– Перед самоубийством мужик купил билет на Каралы…