Николай рысью помчался на кухню, где уже вовсю кипел чайник, и нервно начал хватать чашки, ложки, банки с кофе и сахаром, которые почему-то вываливались из рук. Он ухватился за ручку металлического чайника голой рукой и, вытаращив глаза и взвыв от боли, тут же выронил его на пол.

– Черт побери, – дуя на обожженную руку, выругался писатель. – Так, спокойно, – уже в который раз сам себе приказал мужчина и присел на табурет, чтобы успокоиться.

Посидев с минуту, он встал и поднял чайник с пола. В том еще осталась кипяченая вода, и Николай уже не так нервно начал разводить в чашке растворимый кофе.

– Нужно сделать покрепче, ударную дозу, – пробормотал он, потом взял бутылку коньяка и добавил туда несколько капель. – Ничего, это не повредит, а даже наоборот, – заключил он и помчался в комнату, чтобы влить в бесчувственную гостью импровизированное «лекарство».

Девушка лежала в той же позе, в которой он ее оставил, разметав черные волосы по подушке. Веки нервно вздрагивали, она постепенно приходила в себя. Николай присел на кровать и легонько приподнял голову несчастной.

– На-ка, кофейку выпей с коньячком, это придаст тебе сил, – прошептал мужчина.

Девушка сделала несколько глотков и, закашлявшись, резко села на постели. Она распахнула глаза, несколько раз хлопнула ресницами. Помотав головой и поняв, что это вовсе не сон, испуганно посмотрела на Николая.

– Вы кто? – удивленно спросила Нина.

– Я?

– Да вы, вы. Не к стенке же я обращаюсь?

– Я писатель Николай Стручевский.

– А что вы делаете в моей спальне? – нахмурилась Нина.

– Я – в вашей спальне?! – возмутился писатель. – По-моему, это вы лежите на моей кровати, а не я нахожусь в вашей спальне.

Нина затравленно оглянулась по сторонам и, глупо улыбнувшись, прошептала:

– Вы меня похитили?

– Что? – вытаращил Николай глаза и вскочил с кровати. – Вы в своем уме, дамочка? – И он многозначительно покрутил пальцем у виска.