Белостоков хотел ответить, но не успел, потому что в этот момент на табло погасла надпись ВПЕРЕДСМОТРЯЩИЙ и вспыхнуло: ТЕЛЕСКОП и рядом цифры: 100000000; маленькая светлая сфера в сетке прицельных линий прыгнула им навстречу, приблизившись в десять раз, и стало уже отчетливо видно, что это такое.

Они смотрели на чужой корабль, вспоминая и сравнивая, а потом Воронов сказал:

- Я видел их только в кино, но я думаю, это они. В рубку вошел Вудворт:

- Вы уже здесь, командир? Что случилось?

- Где Рыжкин? - спросил Белостоков. - Вы не встретили его по дороге?

- Рыжкин? Не знаю. Я сюда прямо из штурманской. Что-нибудь неладно с курсом?

- С курсом-то все в порядке, - сказал Воронов. - Ты разве не видишь?

- А что я должен увидеть?

- Он еще не привык, - объяснил Коллинз. - Он только что из коридора.

Вудворт глядел на экран, стоя между креслами Воронова и Белостокова.

- Нет, - выдавил он наконец. - Встретить их здесь... Нет. Это невозможно, немыслимо.

Дверь рубки снова открылась.

- Да у вас тут тесно, - послышался голос Рыжкина. - Приятная компания. Здравствуйте, кого не видел. Чем буду полезен?

- Идите сюда, - позвал Белостоков. - Посмотрите на экран. Можете ли вы определить, что это такое?

Рыжкин пробрался в темноте к креслу Белостокова. Вудворт посторонился. Рыжкин оперся на спинку кресла. Некоторое время он вглядывался в экран. Он стоял в рубке "Бумеранга", опершись на массивную спинку пилотского кресла, и в то же самое время он снова лежал в вулканической трещине на Титане, и знал, что сзади дымятся останки его вездеход а, и чувствовал плечом холод скафандра Вуда, и не смел высунуть голову, чтобы посмотреть, что делается на плато. А потом за скалами взметнулся огненный столб, и когда пламя опало, он снова увидел в вышине неба то, уходящее, почти не поврежденное ракетами штурмовиков.