– О том, что никто не вернётся назад – Георг захлопнул очередную книгу – Нет, слишком мрачен Блок. Не вернётся, хм. А я вернусь. Не для того я выжил, чтобы теперь отступать. Там, на Земле меня ждут. Не зря же нас со Сметовым в такую даль отправили. Хотя, с другой стороны, в эту даль мы как раз и не долетели, и всё из-за куска какой-нибудь ерунды. Появилась на пути, и хана всем планам. И что мне ещё там, на Земле скажут? Зачем вернулся? Вон Сметов погиб, как настоящий герой, а ты Георг – трус. Но разве я виноват, что живой остался? Повезло. Что же они, расстреляют меня? Да ну, ерунда какая-то. За что меня расстреливать? Я в этом челноке, как рыба в консервной банке, от меня и не зависит ничего. Лечу себе в пустоте, и книги читаю.

Время летело вместе с челноком в просторах космоса. Георг прочитал все, что имелось в пятом отсеке, и принялся перечитывать любимое.

– Если это личная библиотека Сметова, а я так люблю читать, значит, и у меня должна быть своя библиотека. Но где она? Может в тех отсеках, что в носу челнока? Но к ним не пробраться. Вернее, их вообще все сплющило – Георг ухмыльнулся – Не повезло. Наверное, в моей библиотеке тоже полно интересных вещей. Что ж, придётся перечитывать. Хотя некоторых перечитывать просто невозможно. Того же Достоевского. Прямо тошно его перечитывать. Почему?

Георг смотрел в темноту иллюминатора…

– Земля, как далека ты, но сквозь миры легко… – пронеслась, словно ураган, мысль в голове. Так Георг узнал, что может писать стихи.

Целый день он пытался закончить четверостишие.

– По звёздным перекатам, теку к тебе рекой – Георг ошеломлённо замер – Да. Да! Боже, как это здорово!

Всю ночь он пробродил по космическому челноку, всё ещё не веря тому, что создал такое красивое четверостишие. В полумраке коридоров он шептал его, вновь и вновь, удивляясь, как это у него так вышло?

Утром он снова прошептал его. Вчерашней буйной радости не было. Осталось какое-то умиротворение, от того, что он смог, но и этого умиротворения Георгу было достаточно. Стало, как-то не одиноко, словно он открыл мир, в котором одиночество всего лишь одно из состояний счастья. Георг попробовал придумать ещё что-нибудь.