– Откуда… Я же не всю жизнь нахожусь у Вас в услужении, – буркнул я, порядком устав от повышенных тонов беседы.

– Хорошо… Пиши!

– Что?

– Ты же сказал: пару слов знакомому…

– Ах, это… Даже писать не надо: найдёте в столице лавку купцов иль-Руади и скажете хозяину, что Джерон просил оказать любезность… Вроде того.

– Вот сам и скажешь! – довольно заявил доктор.

– Почему это сам? – неприятно удивился я. Не то чтобы вашему покорному слуге не хотелось встречаться с Заффани и его отцом, но перспектива немедленно последующего за оной встречей отбора невест меня не особенно радовала.

– А мы будем в Виллериме в середине зимы! – победно провозгласил Гизариус.

– Зачем?

– По делам!

Хороший ответ. Вот только, по чьим делам? По его или по моим? Сдаётся мне, что наши дела существенно рознятся…

– Ну и скажу! – надулся я. – Думаете, испугаюсь?

– Временами я сомневаюсь, что ты вообще чего-то боишься, – заметил доктор.

Фыркаю:

– Неправильный вывод! Я – отъявленный трус. И всего боюсь.

– Один мудрый человек сказал: «Бояться – не значит трусить. Бояться – значит быть осторожным», – усмехнулся Гизариус.

Поднимаю руки:

– Сдаюсь!

– Покажи горло, – велел доктор.

Я послушно открыл рот и вытерпел прикосновения ложки к языку.

– Вполне здоров, – удовлетворённо кивнул дядя Гиззи.

Мой печальный вздох по этому поводу не остался незамеченным:

– Нравится болеть?

– Не-а.

– Тогда что?

– Не нравится работать.

Он хмыкнул:

– А не скучно без работы-то?

– Мне никогда не бывает скучно.

– Даже одному?

– А кто Вам сказал, что я – один?

Глаза Гизариуса округлились:

– Но…

– Я всегда с самим собой!

Доктор ошарашено выдохнул и качнул головой: