– Меня всё устраивает, – а что ещё можно ответить?
– Ты снова солгал, но эта ложь намного опаснее для тебя, чем для всех остальных, – нравоучительно заметила Магрит.
– Как всегда, – согласился я.
– Когда-нибудь ты поймёшь: для того, чтобы быть по-настоящему счастливым, нужно очень и очень немногое, – печально улыбнулась сестра. – Не скучай!
Угу. Постараюсь. В конце концов, скука – моя давняя и хорошая знакомая, и мы с ней найдём, чем заняться…
– Ты что делаешь, негодник?! – завопил у меня над ухом Гизариус.
Я вздрогнул и судорожно вцепился в исчирканные листки.
– Р-работаю…
– Я вижу, КАК ты работаешь! Извёл всю бумагу! Лучшую!… Что всё это значит?!
Он выхватил у меня один клочок.
– «Д», «Г», «Р», «Р-неР»… Это не похоже на названия растений! Да ты знаешь, сколько мне стоили эти листки?!
Доктор опасно приближался к истерике, и я поспешил успокоить:
– Да ладно, стоила… Не самое высокое качество, кстати. И если уж Вас так печалит, что я истратил несколько…
– Несколько?!
– Я могу написать пару слов своему знакомому, и он с радостью пришлёт столько бумаги, сколько захотите.
– Какому ещё знакомому? – Энергия доктора плавно перекочевала из гнева в любопытство.
– Есть один… Кстати, бумагу может достать самую лучшую, из того тростника, что растёт в верховьях Сина.
Глаза Гизариуса хитро сощурились.
– Ну-ка, рассказывай: откуда у тебя такие знакомые?