– Путь был долгим.

– Ветра дули еле-еле?

– С ветрами-то было все в порядке, но вот вести я принес дурные, лорд Сокол.

– Тогда поведай мне обо всем, – мрачно произнес Верховный Маг, как бы уступая нетерпеливости ребенка, и, пока Аррен говорил, Сокол ни на секунду не отрывал взгляда от хрустальной завесы капелек воды, стекавших из верхней чаши в нижнюю, словно он и не слушал вовсе или, напротив, слышал нечто большее, чем просто слова мальчика.

– Вы знаете, милорд, что Правитель, мой отец, будучи потомком Морреда, с искусством волшебства знаком не понаслышке, а в юности провел год здесь, на Рокке. У него есть определенная сила и знания, хотя он редко использует их на практике, будучи занят управлением государством и городами, а также вопросами торговли. Флотилии нашего острова плавают далеко на запад, заходя даже в воды Западного Предела, торгуя сапфирами, воловьими шкурами и оловом. В начале нынешней зимы один капитан принес в город Берилу слух, который достиг ушей моего отца, и он послал за этим человеком и выслушал его историю.

Юноша говорил быстро, с оттенком неуверенности в голосе. Его воспитывали вышколенные придворные и ему не свойственна была присущая юности бравада.

– Капитан рассказал, что на острове Нарведуен, который лежит в пятистах милях к западу от наших морских путей, отныне нет магии. Заклинания не имеют там больше никакой силы, сказал он, а слова их забыты. Мой отец спросил, не произошло ли это потому, что все волшебники и колдуньи покинули остров. Тот ответил: нет, там остались некоторые из тех, что прежде называли себя чародеями, но они больше не в состоянии даже починить котел или найти потерявшуюся иглу с помощью своих чар. Тогда мой отец спросил: не был ли народ Нарведуена повергнут в уныние? На что капитан вновь ответил: нет, они выглядели беззаботными.