Хотя, заметил он, многие страдали от болезней, а урожай был скуден, как никогда, это их почему-то ни капельки не тревожило. Капитан сказал (я был там, когда он разговаривал с Правителем) – итак, он сказал: «Они были похожи на больного, которому сообщили, что он не протянет и года, а тот знай твердит себе: это неправда, я буду жить вечно. Они бесцельно слоняются, – сказал он, – не видя белого света». Когда вернулись другие торговцы, они подтвердили слухи о том, что Нарведуен испытывает упадок и утратил искусство волшебства. Но все это были обычные россказни о Пределе, который всегда являл собой загадку, и только мой отец воспринял их всерьез. Затем в Новый Год, во время Праздника Ягнят, когда жены пастухов несут в город первенцев своих овец, мой отец поручил чародею Руту наложить заклинание, увеличивающее приплод. Но Рут вернулся во дворец ни с чем, бросил свой посох и сказал:

– Милорд, я не в силах произнести заклинание.

Мой отец стал расспрашивать его, но тот лишь отвечал:

– Я забыл порядок слов и сами слова.

Тогда мой отец сам отправился на площадь и произнес заклинание. Празднество было завершено. Но я заметил, что, вернувшись тем вечером во дворец, отец выглядел угрюмо и устало. Он сказал мне:

– Я произнес какие-то слова, но не знаю, заключен ли в них какой-либо смысл.

И, в самом деле, весной на стада напала порча, множество ягнят сдохло при родах, а некоторые… утратили свой облик. Неторопливый звонкий голос юноши смолк. Он вздрогнул и судорожно вздохнул, когда произнес эти слова.

– Я видел нескольких из них, – добавил он. Наступила пауза.

– Мой отец считает, что все это, а также слухи о Нарведуене, доказывает, что в нашей части мира действует какое-то зло. Он просит совета у Мудрых.

– Уж если он послал тебя, значит его просьба не терпит отлагательства, – сказал Верховный Маг. – Ты его единственный сын, а путь от Энлада до Рокка неблизок. Тебе есть что еще рассказать?