_Этот_ тоже задумывался. Нечасто еще, возраст не тот. Но задумывался. По лицу видно было. И в Бога _этот_ не верил... тоже.

"Вот я тебя и поддел".

- Н-да, прославишься... Если, конечно, раньше не помрешь. Тебя сделают гладиатором.

- А-а, - протянул он. - Не боишься?

- Не боюсь, - ответил я. Ответил и почувствовал (бывает так иногда), что сделал это зря. "Не зарекайся". Стоит только возомнить себя всесильным, как обстоятельства начинают доказывать вам обратное.

Обозленный этим пришедшим ощущением, наперекор ему, я повторил:

- Не боюсь. Чего мне бояться? Сейчас за тобой придут, заберут в этот их... балаган - никто, ни единая душа не узнает! Сумеешь выжить после первого боя, не сломаешься - станешь известным. Вот твой шанс на бессмертие. Конечно, память людская недолговечна, как жизнь навозной мухи, - я сочувственно поцокал языком, - но что поделать?.. Ты уже не волен выбирать.

Он диким зверем, спеленутым в несвободу и еще с ней не смирившимся, метнулся ко мне; лязгнули цепи. Я широко улыбнулся:

- Остынь. Ярость еще пригодится тебе там, на арене.

Снаружи уже ждал глашатай, "с деньгами и охранниками". Последним я велел отправляться в холодную и "принять товар", первые же взял - лишь затем, чтобы заплатить людям, стоявшим сегодня на страже. Мне эти деньги были не нужны. Мне нужно было молчание дежурных, мне нужно было, чтобы они устроили все, как следует, и оставили следы "побега". Они все сделали правильно, и не их вина, что судьба отвернулась от меня.

Шут

"Он думает, это пройдет"!