А тут... Никогда я не любил, чтобы - кровь во все стороны, а тут сидел, как зачарованный и ждал: когда же? когда?! Кружились эти гладиаторы по песочку, топтали его подошвами, поливали п_о_том, били мечами о щит, делали выпады, уклонялись от сети, - а я ждал и ждал. И потом кричал, как все кричали, и наловчился опускать или поднимать вверх большой палец: помиловать или добить проигравшего. Совсем забыл о ее высочестве. Да что там, я и о себе забыл. Напрочь.

Лишь тогда вспомнил, когда на арене снова появился заморский глашатай и сообщил, что на сегодня бои закончены.

Господи, сейчас вернемся домой - что ж ее высочество папеньке расстроенному наговорит? Да-а...

Я переживал всю дорогу до дворца, а она не стала жаловаться. Только попросила завтра взять ее с собой. Я пообещал.

Шут

Да-а, "братец" сегодня весь на нервах, и я его понимаю. Старик в дочке души не чает, а у любимого чада - истерика и слезы. Вот и не чай в них после этого души, в чадах.

Чувствую: полетят сегодня чьи-то головы. Вон, между прочим, самый главный претендент - "куманек". Морда, как всегда, бесстрастная, но уж кто-кто - я по его глазам читать научился. Нервничает, тварь.

- Изволь объяснить! - требует "братец".

"Куманек" предлагает: давайте-ка посетим хворую, посмотрим. Может, чего и соображу.

Ну-ну. "Братцу" вид страдающей дочери - как кнутом пониже спины. Ох, полетят головушки!

Что же, идем. Во дворце - гвалт, прислуга впадает в крайности: или прячется подальше с глаз гневающегося старика, или шустрит, сбивается с ног. Думают, пронесет. Не знают, что молния бьет, как правило, бессистемно.

Покои "племянницы" - в западной башне, и идем мы туда так стремительно и вихреподобно, что мантия "братца", кажется, ни разу не коснулась пола. Нервно бренчат мои бубенцы. "Куманек" идет в кильватере старика, и в глазах - напряженная умственная работа. Шею потирает.

У дверей к "племяннице" замерли с кислыми физиономиями стражники. В комнатах висит скорбящая тишина.