"Братец" стучится. И мгновением позже отшатывается вместе с "куманьком" - взрыв рыданий почти физически ощутимо ударяет по ушам. Старик багровеет лицом и готов метнуть молнию, было б в кого.

- Войдем, - говорит "куманек".

Оригинальное решение. Главное - смелое.

Входим.

На-Фаул, главный царский советник

Зря я позарился на эти деньги, ох зря!.. Подвело чутье.

А ихний глашатай знал, что делает - видать не в первый раз таким занимался, работорговец чертов!..

Ее высочество плачет, надрывается, бедняжка. Сглупил я тогда. Но ведь боялся, что она наговорит старику всякой ерунды. Теперь точно наговорит.

Зря я ее повел.

...Во второй раз нас встретили не менее подобострастно, чем в первый. Усадили, поулыбались, убежали по делам.

Опять вышел глашатай, объявил "уникальное", "захватывающее" "неповторимое" зрелище - чинно удалился.

Начались бои.

Сначала сражались со зверьми: с медведями, с леопардами, со львами. Хищники здесь были не такие, как в царском зверинце, не тощие, ребробокие, а сытые, с блеском в шерсти и в глазах, острокоготные, уверенные в себе. Не знаю, как этим скоморохам-циркачам удавалось содержать зверей в таком состоянии. Во-первых, часть их медведей-леопардов на каждом выступлении убивали гладиаторы - где ж замену брать?! ; а во-вторых, везти за собой весь этот зверинец весьма накладно. Но каким-то образом циркачам это удавалось.

Потом люди бились с людьми. Это было страшнее и безжалостнее, чем со зверьми. Львы сражались с гладиаторами, как с равными, не желая ничего другого, не зная пощады ни для себя, ни для противников. В этом проступало их львиное естество. А люди... В людях люди же пробуждали нутряное, _звериное_ естество. И было отвратительно и завораживающе одновременно.

Я, не отрываясь, следил за происходящим... - все следили. И только глашатай, паскудник, следил за мной. Я потом это понял.