За всю свою жизнь Василий не попадал в столь странное, столь нелепое положение. Пожаловаться на них? Но кому и как? Какими словами? Оборотни, мол, одолели? Да кто же этому поверит? Кто поможет? Поэтому, возвращаясь вечером с работы, Василий потихоньку проходил к тахте, прикрывался с головой и предавался горьким размышлениям. В эти минуты особенно горевал Василий, что он совсем один, что у него нет добрых, бескорыстных друзей, которым он мог бы открыться и которые не приняли бы его при этом за ненормального. И, главное, обидно, что все это накануне ревизии, когда ему надо собраться с мыслями, мобилизоваться, а не размышлять по поводу наглых подселенцев. В глубине души он надеялся, что весь этот кошмар не может длиться вечно, чем-нибудь да кончится. "Но почему они выбрали именно меня?" Василий в отчаянье взбрыкивал ногой, и тахта начинала мягко и успокаивающе колебаться под ним.

А оборотни прочно обосновались во второй, меньшей по метражу, комнате и теперь, прежде чем пройти в туалет или на кухню, Василий приоткрывал дверь, высовывал голову и напряженно вслушивался: свободно ли? Радовало Васю лишь то, что в эти моменты его не видели сослуживцы.

Совершенно измучившись, Вася не нашел ничего лучше, как позвонить своей первой жене. Вообще-то он считал ее женщиной непрактичной и примитивной, несмотря на высшее образование, но именно поэтому с ней и можно было поговорить на такую скользкую тему. Пусть хоть посочувствует.

Татьяна удивилась, заахала, но, как Василию показалось, ее больше поразил сам факт его звонка, а не то, что он рассказал.

- Ну, этого следовало ожидать, - почему-то сказала она. - Что же я могу тебе посоветовать? Не знаю. Может, водичкой святой их побрызгать? У меня нет опыта в таких делах. Ну, а вообще-то, как ты живешь?

Василий спешно попрощался и повесил трубку. В тот же день он, пряча лицо в воротник плаща, зашел в первую попавшуюся церквушку и, остановив какую-то старуху в черном платочке, попросил нацедить ему поллитра святой воды в бутыль из-под импортного коньяка. Угодники на стенах смотрели неодобрительно.