Старушка сурово покачала головой.

- Где же ее взять-то сейчас, водицу святую? Нешто тут магазин? В крещенье приходи, тогда и вода будет. Совсем без понятия народ.

Василий всхлипнул и пошел к выходу.

- Постой-ка, - старушка цепко ухватила его за рукав. - Али очень надо?

- Очень...

- Ну, дак ладно. Приходи завтра в тот же час. Спроси Манефу. Меня тут все знают. Я тебе из дома принесу.

- А сегодня никак нельзя?

- Живу далеко.

- Да я на машине, вмиг домчимся.

- Э, как тебе приперло, прости господи. Ну, поехали, когда так.

Проездили долго. Да Манефа еще не отпустила сразу, усадила пить чай с вареньем из розовых лепестков. Лепестки скрипели на зубах, во рту пахло розами, на душе было тяжело. Манефа не выпытывала, что, мол, приключилось, рассказать самому было стыдно - еще не поверит старушка, прогонит. А уходить не хотелось. Так уютно, тихо было в Манефиной комнатушке, и никаких оборотней. Нормальные голуби за окном постанывают.

- Хотите, я вам карбонат привезу или шейку, - расчувствовался Василий.

- Что за шейка такая? - удивилась старуха.

Василий удивился еще больше:

- Неужто не слыхали?

- Э, милый. Я "мясо-то лет двадцать уже как не ела.

Вася широко улыбнулся:

- Да я бесплатно. Как говорится - ты мне, я тебе.

- Вот ты какой, - старушка отхлебнула из своей чашечки и вытерла губы белым платочком. - Думаешь, я жадная али нищая, может? Нет, милый, не угадал. Я, конечно, старуха неграмотная, ты, может, посмеешься надо мной, а я все думаю: как же это им страшно, родимым, когда их убивать ведут. Скажешь, скотина глупая, не понимает? А вот и нет. Все понимает, у нее, у скотины-то, слезы текут и сердце екает, как вот если бы тебя вели. А убьют тебя, - заговорила вдруг глухо и страшно Манефа, - мозги, сердце твое продавать станут, и голову мертвую - в витрину.