- А что, консервированной крови не было?

  -- Она тогда еще не поступала. И вот товарищ Мультановский, который, кстати, вас сейчас и оперирует, приказал взять у него пятьсот миллилитров, после чего продолжал операцию. При этом он еще и шутил, что работать стало легче. Это был первый случай переливания крови от хирурга прямо у стола.

  -- Так вот почему тут ведро с водой стоит, - догадалась я. - После сдачи крови работающей бригаде врачей все время пить хочется.

  -- А вот еще история. Одну из санитарок поставили часовым. И тут какой-то старшина решил девушку попугать, хотя его и предупреждали, что этого делать не стоит. Он залез в кусты и начал рычать. Часовой услышала и кричит: "Стой! Кто идёт?" А он все равно не останавливается, идет в темноте и рычит. Она сделала предупредительный выстрел в воздух, а второй уже в него. Да так метко. Стреляла на звук, и попала прямо в рот. Хоть в осназ ее бери.

  -- Дурак старшина, - отозвался я. - И сам по-глупому погиб, и девчонку под трибунал подвел. Чем расследование закончилось?

  -- Конечно, ее оправдали. Но весь госпиталь очень плакал. - Медсестры, которым напомнили эту грустную историю, всхлипнули. Да, что-то не очень получилось у сержанта меня развеселить. Тем не менее, я мужественно выдержал всю процедуру, ни разу не застонав. Впрочем, на самом деле я почти ничего и не чувствовал.

   Наутро после операции мое состояние уже пришло в норму, хотя я и старался двигаться поменьше. Впрочем, мне не приходилось даже писать, так как умные мысли по тактике и военной технике у меня закончились. В конце концов, моя голова это не кладезь премудрости. Поэтому я стал размышлять, что еще могу сделать полезного. Среди классических задач попаданцев, первую - убить Хрущева, я честно пытался выполнить, и не моя вина, что его не расстреляют. Вторая - убить Гудериана, тоже невыполнима, ведь для этого надо сначала забраться к немцам в тыл. Да и вообще, он сейчас находится далеко отсюда. Зато еще одна миссия человека из будущего, а именно записать новые песни, была мне вполне по силам.