Чудеса — один из палачей обрел голос. Спокойный, рассудительный — никогда не подумаешь про такого, что он способен обидеть столь замечательного человека как я.

— Ты оглох?! Или поганцу помочь вздумал?! Отвечай!

— Что вы! Как подобное подумать на меня могли! Просто порядок такой!

Голос изменился: теперь взволнованный, — с плохо скрываемым испугом.

— Здесь я порядок! И я велю — сапоги тащи!

Понятия не имею, что за обувь здесь обсуждают, и вообще мало прислушиваюсь — наслаждаюсь отдыхом, все еще пытаясь продышаться. Сутками висеть на стене в вертикальном положении не шутка — после такого и на мокрой доске лежать в радость. Долго расслабляться не дают — с ног убирают деревянный запор, но взамен ступни заковывают в нечто железное и тесное. Разглядеть «обновку» не могу, но понемногу начинаю беспокоиться — похоже, инквизиторы решили применить что-то новенькое. Не верю, что мне это понравится — до сих пор они ни разу не делали ничего приятного.

— Изменник рода человеческого — в последний раз говорю тебе: поведай тайны свои безо всякой утайки. Ты все равно их поведаешь, но только с болью великой.

Вот и началось — садист, наконец, перешел к тому, что его интересует по-настоящему. Голос инквизитора слащаво-многообещающий. Когда он так пел в последний раз, мне потом под ногти деревянные клинья начали загонять.

— Да что вам от меня надо!!! — ору, пытаясь затянуть время — ведь ответ знаю прекрасно.

— Изменник рода человеческого: поведай про тайны ордена своего. Нам надо знать, как вы делаете сердца погани для лечения и усиления своего пригодными, и как сами не перерождаетесь, свежими их приняв на тело свое. Ты принял сердце, и до сих пор не стал тварью — значит, способ такой тебе ведом. Поведай его мне, и я позабочусь о спасении твоей души. А если опять лгать начнешь, то с криками жалеть об этом будешь! Говори.

И рад бы ему ответить, но что? Я как в том анекдоте про схваченного разведчика: под нечеловеческими пытками героически молчу, не выдавая военную тайну. Он по глупости своей тайну не знал — учился плохо; а я ее вообще не могу знать.