– Куда это он? – растерянно спросили из первых рядов, но никто ничего не ответил. Все молча провожали глазами удаляющуюся зловещую фигуру.

Дошагав чуть ли не до горизонта, Кубоголовый, наконец, остановился, резко взмахнул руками и застыл, словно превратился в памятник повелителю этих неярких мест.

«Господи, какой-то сюр в пролетарском районе…» Белецкий поежился. Однако он уже понял, что никакой это не сюр. И Кубоголовый – не памятник повелителю, а надсмотрщик. Надзиратель.

Сообразили это и другие, потому что в толпе раздался чей-то удрученный голос:

– Поздравляю вас, господа! Отныне мы – рабы.

– А пошел бы ты в задницу, – отозвался стоящий неподалеку от Белецкого протрезвевший копатель погреба. – Хрена я ему вкалывать буду! Пусть удавится, падла безмордая!

– Ироды окаянные! – запричитали в передних рядах. – И тут горбатиться заставляют!

– Отставить! – вмешался Петрович, выйдя вперед, туда, где недавно стоял Кубоголовый, и повернувшись лицом к толпе. – Товарищи, не надо делать непродуманных заявлений. Надо выполнять то, что от нас требуют, и ждать, что будет дальше. Сопротивляться, не подчиняться, не зная возможностей противника, есть занятие бессмысленное и пагубное. Пока надо подчиняться и пытаться сориентироваться в обстановке. Вот так.

– Бежать надо отсюда, а не плясать под их дудку! Прямо сейчас!

– Куда? – Петрович приподнялся на носках, цепким взглядом выискивая оппонента. – Думаю, если бы в данный момент существовала возможность побега или какого-либо сопротивления, нас не оставили бы здесь просто так. А если вокруг что-нибудь вроде минного поля? Нет, товарищи, пока необходимо подчиняться. По крайней мере, мы теперь знаем, чего от нас хотят. А дальше будем действовать по обстановке. Предлагаю разобрать инструменты и начать. Пока к нам не приняли меры.