Рубанув напоследок воздух рукой, Петрович поднял кисточку и губку и склонился над лункой. И бросил через плечо:

– Кстати, кто не будет работать, того, возможно, не будут и кормить. Неужели непонятно?

Слова Петровича произвели впечатление: толпа колыхнулась, глухо забормотала – и вот уже от нее неуверенно отделились первые группки, разбрелись по сторонам, подбирая с земли орудия производства. Кое-кто, последовав примеру Петровича, начал работать, другие вертели в руках и разглядывали кисточки и губки. Однако основная масса все еще продолжала нерешительно топтаться на месте.

– Могли бы, козлы, и сортир поставить! – Смуглый парень плюнул и направился за ангар.

– Внимание! – мгновенно среагировал Петрович. – По нужде, во избежание конфузов, будем ходить группами, мужчины отдельно, женщины отдельно. Сейчас идут мужчины, затем пойдут женщины.

И постепенно прекратились причитания, вздохи и разговоры. Люди, длинной цепочкой растянулись по полю, принялись за работу – и воздух наполнился тихим пощелкиванием. Лишь пяток непокорных, среди которых оказались копатель погреба и босоногий плевальщик, остались сидеть на земле у стены ангара. А на горизонте все так же неподвижно белел Кубоголовый.

Белецкий переходил от лунки к лунке, расчищал и тер, тер и расчищал, и снова расчищал, и снова тер, и раздумывал над словами Петровича. В них был резон: наверное, действительно глупо сопротивляться, не зная, на что способен противник, и что последует за неповиновением. Правда, на головы «сачков» у ангара пока не сыпались громы и молнии, но кто его знает, как там будет дальше? Может быть, на самом деле оставят с голодным брюхом? Подойдет этот Кубоголовый и заявит на манер святого апостола Павла: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь». Если он способен что-нибудь заявлять… Нет, не это главное. Главное – если в планы захватчиков вообще входит кормежка стариков на уборке хмеля. А вдруг там, за полем, овраг – и всех туда, вниз головой?..