– Думаю, мы можем оставить коньяк себе. И сдачу тоже. Побежали отсюда, Сеночка.

– Погоди, – в моей непознанной девичьей душе моментально проснулся маленький въедливый детективчик. – Минуточку.

И я вытащила из сумки фотоаппарат.

– Сена, ты рехнулась! – Тая зачем-то покрепче прижала к груди пакет с коньяком, будто кто-то мог его отобрать. – Пошли отсюда по добру – по здорову! Застигнут нас на месте преступления, скажут еще, что мы безумные фанатки и сами его зарезали!

Пока она причитала, я с маниакальной дотошностью фотографировала место преступления и самого Марка Лессера, который оставался таким же красивым и безучастным, как при жизни.

– Интересно, а что там? – я подошла к синим портьерам.

– Где т-т-т-ам? – Тая стремительно начинала расклеиваться, терять самообладание и заикаться, значит, скоро у нее начнут лихорадочно светиться глаза, как у нервного оборотня. – Сенчик, тут, наверное, наших отпечатков пальцев везде навалом?

– Мы не преступницы, наших отпечатков нет в милицейской базе данных.

Я отодвинула одну портьеру, поражаясь собственному хладнокровию, должно быть это происходило со мной из-за того, что я никак не могла поверить в реальность происходящего. Дурной сон, сейчас проснусь… За занавесками оказалось два окна, а посередине дверь. Разумеется, я ее открыла и сунула внутрь свой любопытный нос. За дверью оказалась небольшая, скромно меблированная комната: диванчик в углу, платяной шкаф и длинный стол у стены с большим зеркалом, напротив виднелась еще одна дверь. Пожелав узнать, куда она ведет, я полезла в комнатку и сразу же обо что-то запнулась. «Чем-то» оказалась сломанная трость с красивым серебряным набалдашником. Сломана она была так, будто некто хрястнул ее что есть силы об колено, прямо жаль, что испортили такую элегантную вещицу.