Накормив Лаврика, тщательно вытерла мордаху специальным полотенчиком и взялась готовить завтрак себе и бронтозавру, время от времени посматривая на часы – будить Влада совсем уж ни свет, ни заря в законный выходной не хотелось. Мне надо было позвонить и сообщить, что скоро я приеду глядеть фотографии на его компьютере, чтобы сидел дома, никуда не уходил и ждал меня с трепетом и нетерпением.

На запах яичницы с колбасой, луком и помидорами приплелась безостановочно зевающая Тайка и любезно поинтересовалась, какого лешего мне не спится в такую рань в субботний день?

– Да мне вообще всю ночь не спалось, все про вчерашний вечер думала, размышляла. Тебе кофе или чай?

– Ко-о-о-офэ! – она зевнула с угрожающим подвыванием, и поплелась умываться.

За завтраком я продолжила мучить свой мозг безответными вопросами.

– Слушай, зачем в комнате стояла куча картин и мольберты? Это же зал с камином, а не мастерская, там ни красок, ни кистей – ничего.

– Может, он туда готовые картины, приготовленные на продажу, складирует, – пожала плечам и подруга, усиленно работая челюстями, – чтоб готовы уже были к самовывозу.

– А мольберты? Один холст чистый, другой с наброском, значит, он должен дальше рисовать, но в комнате ничего художественного нет. Мне как-то доводилось заходить в мастерскую художника, это тихий ужас, поверь мне, феерический свинарник, такое даже «творческим беспорядком» не назовешь. Да и вообще, для такой большой комнаты маловато меблировки: столик, кресло и ковер, даже для дачи жидковато, не то, что для загородного дома известного художника, чьи картины уходят на аукционах за бешеные бабосы.

– Мы остального дома не видели, – широко зевнув, Тая отправила в распахнутую пасть последний кусок яичницы, – быть может, там кругом золотые унитазы и плевательницы из богемского хрусталя.

– Вряд ли, – попивая кофе, я задумчиво смотрела в окно, – странный дом, странная обстановка…