— подавляли беспорядки, хасиды и прочие ультраортодоксы выстроились цепью от Меа Шеарим через всю Яффо и через бывший еврейский квартал Старого города — к Стене плача, пробиться через все эти кордоны и демонстрации было трудно, но Иосифу Лямпе с женой и дочерью (маму оставили в Офакиме поправлять здоровье в условиях благоприятной геопатогенной обстановки) удалось проскользнуть.
Они стояли на площади перед Стеной плача в толпе, смотрели поверх голов на огромные древние камни, в стыках между которыми уже выросли небольшие деревца, и Иосиф неожиданно сказал:
— Рая, я понял теперь, почему это место — святое.
— Ты лучше выведи нас отсюда, — сказала жена, — а то раздавят.
Но уйти оказалось труднее, чем добраться. Народ все прибывал, в толпе поговаривали, что вот-вот начнутся массовые беспорядки, и поселенцы пойдут громить арабов, но дальше разговоров дело так и не пошло, и потому, дождавшись грандиозного фейерверка, люди начали понемногу расходиться. Добираться до Офакима было уже поздно, и семейство Лямпе остановилось на ночлег у Гуревичей, олим из Риги, известных лозоходцев и сенситивов.
— Я понял теперь, почему это место — святое, — повторил Иосиф за ужином, когда хозяин усадил гостей в углу салона, где располагалась благоприятная для здоровья геофизическая аномалия. Иосиф лично проверил это место и убедился: да, влияет отлично.
— Только теперь? — удивился хозяин дома. Он посещал семинары по истории еврейского народа, по знакам Торы, по связи Торы с наукой и еще несколько мероприятий как просветительского, так и исследовательского характера, и потому слова Иосифа показались ему лепетом дилетанта. Такого от своего гостя он не ожидал.