— Да, — твердо ответил Иосиф. — Я чувствую. Вот здесь.

Он показал правую руку от ладони до локтя. В подробности вдаваться не стал, ему вовсе не хотелось рассказывать о том, что, когда его сжимали в толпе у Стены плача, он почувствовал резкую боль в обеих руках, а потом от затылка побежала струйка энергии, будто вода, стекающая на землю. Энергия легко прошла по левой руке и растаяла, а правая будто онемела. Иосиф не мог ни разогнуть ее, ни даже пошевелить пальцами. Более того, рука, будто у бронзового памятника, указывала куда-то в сторону города Давида. А потом побежали мурашки, да так и бежали до сих пор — от ладони к плечу и обратно.

— Рая, — сказал он жене, когда на следующий день семейство Лямпе возвращалось в Офаким, — меня до сих пор ведет.

— Кто? — спросила Рая, со вчерашнего дня видевшая, что супруг не в себе.

— Не кто, а что. Биоконденсатор.

И все. Понимай, Рая, как хочешь, потому что ни слова больше старший Лямпе не проронил до самого дома. Да и дома не был многословен. Поздоровался с матерью и уселся у окна.

Пустыня его успокаивала.

Вы не пробовали смотреть в телескоп на муху под потолком? Нет, конечно: во-первых, вы еще не сошли с ума, а во-вторых, откуда у оле деньги на телескоп? Значит, вам не понять мятущейся души Иосифа Лямпе. О телескопе я сказал для аналогии. На самом деле Иосиф решил приобрести рентгеновский аппарат. Семья, конечно, не голодала (как утверждает Сохнут, никто в Израиле с голоду не умирает), но ведь ребенку нужна новая обувь, а матери — слуховой аппарат, не говоря о жене Рае, которая уж и забыла, когда в последний раз надевала обнову. Рентгеновский аппарат стоил не очень дорого — семь тысяч двести. Долларов, однако. А курс нынче сами знаете какой, в 2022 году был ненамного ниже.

С отцом семейства не спорили.