Когда вооруженный часовой-морпех заметил её приближение, она почувствовала, что её шаги пытаются слегка замедлиться, но твердо подавила искушение. Сердце, казалось, затрепетало в груди под наплывом возбуждения, которое, как она пыталась себя убедить, она не должна была испытывать. В конце концов, она не в первый раз прибывала на службу на борт корабля. В Академии были все эти тренировочные рейсы в ближнем космосе, не говоря уже о бесконечных часах, проведенных за такими вещами, как упражнения в скафандрах, как на симуляторе, так и в реальных полевых условиях на борту “Гефеста” или одного из тренировочных судов. “Все будет точно также”, — сказала она себе.

К сожалению, она лгала себе. Хуже того, она признавала перед самой собой, что обманывает себя все это время. Это совсем не было похоже на рейс в ближнем космосе, даже если бы не было небольшого личного инструктажа от Гранд-адмирала Мэтьюса.

Она глубоко вздохнула и подошла к часовому.

Морпех отсалютовал ей, и она ответила ему со всей четкостью, вдолбленной в неё инструкторами Саганами.

— Гардемарин Хернс прибыла, чтобы присоединиться к команде корабля, — объявила она и протянула карту с записью её официального приказа.

— Спасибо, мэм, — ответил морпех, принимая чип и вкладывая его в считывающее устройство. Экран планшета загорелся, и он около пятнадцати секунд его изучал, а затем нажал на кнопку выброса, вытащил чип и вернул его ей.

— Вас ждут, мэм, — сообщил он. — Старший помощник оставила инструкции, что вы должны подняться на борт и доложить ей.

— Ясно.

Абигайль говорила тоном столь же ровным, как и выражение ее лица, но что-то, видимо, выдало искру волнения. Поза часового не изменилась, но её показалось, что она увидела едва заметный огонек в его глазах.

— Если вы представитесь офицеру шлюпочного отсека, он найдет кого-нибудь позаботиться о вашем сундучке и проводить вас к коммандеру Уотсон, мэм.