— Откуда мне знать, — сказала она как можно естественнее. — Я уверена, что комитет мог бы такое сделать, если бы хотел. С другой стороны, я полагаю, что невинный и добродетельный вид был бы почти таким же преимуществом для тайного полицейского на пути наверх, как и для гардемарина, пойманного там, где ему не положено быть. Так это может быть просто естественная защитная окраска, которую он рано приобрел.

— Я об этом не подумал, — сказал Григовакис со смешком, и кивнул так, будто хотел сказать: “Надо же, как умно для такой маленькой неоварварки вроде тебя!”

— Я так и полагала, что ты не подумал, — легко ответила она, и настал черед её тона сказать: “Потому что, конечно, ты не настолько умен для этого”. Где-то в глубине его карих глаз мелькнула искорка гнева, и она мило улыбнулась ему.

— Ну да, — сказал Карл голосом человека, который усиленно старается сменить тему разговора, — невинный ли и добродетельный там или нет, я не уверен, что предвкушаю сегодняшний ужин!

Он покачал головой.

— По крайней мере, ты не окажешься с капитаном наедине, — заметила Шобана. — С тобой будет Абигайль. Просто делай то, что всегда делал на обедах у герцогини Харрингтон.

— А именно? — подозрительно спросил Карл.

— Прячься за ней, — сухо ответила Шобана.

— Я не прятался! — Карл театрально надулся от возмущения. — Она просто оказалась между мной и её милостью!

— Все три раза? — с сомнением спросила Шобана.

— Тебя трижды приглашали во Дворец Харрингтон? — спросил Григовакис, глядя на Айтшулера с явным удивлением, смешанным с чем-то, подозрительно похожим на уважение.

— Ну, да, — подтвердил Карл с преувеличенной скромностью.

— Я впечатлен, — признался Григовакис, затем пожал плечами. — Конечно, я не был ни в одном из её классов, поэтому никто из нашего курса тактики не был приглашен. Но я слышал, что еда всегда была хорошей.