- Чего уж там, пойдём в гостиную.

- Мама, а что это Семён такой смурной?: - спросил Антон, когда, вольготно разместившись в кресле в гостиной, он раскурил папиросу.

- Так ведь горе у него сынок. Две недели тому назад у него сестру с племянником убили.

- Как так?

- Они погостить к нему приехали, да и племянника он на службу пристроить хотел. И всё то он мне рассказывал, какой племянник у него проворный да разумный, Он, Семён-то, его как сына родного любил. Сам знаешь, жениться Семён так и не сподобился…

- Знаю мама… Так приключилось то что?

- Да я рассказываю, сынок. Две недели назад пошли они, Клавдия с Алексеем на рынок, на Палашевку, снеди разной прикупить. А на Бронной социалисты, ироды, в чина какого-то жандармского бомбой кинули, вот их и убило.

- Как это бомбой?

- Ох, Антоша, да в Москве, почитай, каждую неделю, революционеры эти проклятые, то взорвут кого, а то и застрелят.

- Мам, а как же полиция и жандармы?: - с изумлением спросил Антон. То, что в Маньчжурии казалось ему дурацкими слухами, на поверку оказалось жутковатой реальностью.

- Так не справляются они, Антоша, их самих, что ни день убивают. Варвара, вон, рассказывала, ей соседская кухарка сказала, что третьего дня в Хамовниках революционеры налёт на участок сделали - двух городовых убили и пятерых поранили!

……..

После разговора с матерью Антон решил немного прогуляться по городу. Выйдя со двора, он пошел по Старопименовскому в сторону Тверской.

Выйдя на Тверскую, и повернув в сторону Страстной площади, Антон намеревался по бульварам дойти до родного училища. Появилось у него странное такое желание взглянуть на нынешних юнкеров. Да и пройтись по-осеннему нарядными бульварами тоже хотелось.

Остановившись у особняка Мазуриных, что напротив Английского клуба и достав из кармана шинели пачку папирос, Антон услышал, как кто-то за его спиной сказал "Бретёр, как есть бретёр!"…