И неожиданно голоса обоих мужчин слились – их декламация зазвучала в унисон, и совпадение это было полнейшим, хотя по-прежнему говорили они на разных языках. Пораженный этим (хотя нечто подобное он и предвидел), Харвуд ощутил дрожь истинного благоговения перед столь невероятным совпадением. За острым ароматом пролитого рома и терпким запахом крови неожиданно почудился новый запах – запах раскаленного металла, запах магии, гораздо более сильный, чем Харвуд ощущал когда-то прежде…

И как-то сразу вдруг пришло понимание, что они здесь уже не одни – вся прогалина была заполнена призрачными силуэтами людей, и хотя свет факела проходил сквозь них, он все же слегка тускнел, когда между пламенем и Харвудом их оказывалось несколько. И все эти бесплотные существа жались к канаве, жалобно и умоляюще щебеча при этом по-птичьи. Харвуд и бокор, не сговариваясь, оборвали декламацию.

Появились и другие создания, которые, не пересекая невидимой черты, проведенной колдуном по периметру поляны, собрались на границе джунглей, выглядывая из-за стволов или сидя на ветвях. Харвуд разглядел теленка с пылающими глазницами, фиолетовую голову, повисшую в воздухе в ожерелье из кишок, нескольких существ, больше смахивающих на насекомых, чем на людей, и хотя привидения внутри магического периметра беспрестанно гомонили, те снаружи хранили молчание.

Колдун отгонял привидения от канавы яростными взмахами ножа.

– Поторопись, – пропыхтел он. – Ищи того, кто тебе нужен.

Харвуд сделал шаг к краю канавы и стал всматриваться в прозрачные силуэты. Под его взглядом некоторые тени делались более различимыми, как сворачивающийся яичный белок в кипящей воде.

«Бенджамен! – позвал его кто-то скрипучим голосом, перекрывая всеобщий гомон. – Бенджамен, это я, Питер! Я был шафером на твоей свадьбе, помнишь? Пусть он даст мне поесть!»

Чернокожий вопросительно посмотрел на Харвуда.