Бенджамен отрицательно покачал головой, нож шамана яростно сверкнул, едва не рассекая надвое просителя. Тень отчаянно вскрикнула и исчезла, рассеявшись, точно дым.

«Бен! – вскричал другой голос. – Будь благословен, сынок! Ты позаботился о моем ужине, я знал…»

– Нет, – сказал Харвуд. Он плотно сжал губы, нож сверкнул, и еще одно эхо затерялось в шелесте неумолчного бриза.

– Не могу сдерживать их целую вечность, – выдохнул бокор.

– Еще чуть-чуть, – бросил Харвуд и позвал: – Маргарет!

В толпе призраков слева засуетились, и из общей массы выплыло туманное облачко.

– Бенджамен, как ты здесь оказался?

– Маргарет! – В его восклицании сквозило больше боли, чем торжества. – Она, – рявкнул он на шамана. – Пропусти ее!

Шаман перестал махать ножом и стал наносить удары призракам – всем, кроме одного. Туманное облачко подплыло к канаве, затем формы его расплылись и проявились снова уже в коленопреклоненной позе. Женская фигура потянулась было к крови, потом остановилась и просто коснулась пасты из муки и рома на краю канавы. На мгновение очертания в свете факела приобрели плоть, и задетый пальцами шарик леденца откатился на несколько дюймов. – Нам не следовало бы быть здесь, Бенджамен, – сказала она, и голос ее стал немного более громким.

– Вкуси же крови! – взмолился Харвуд, падая на колени по другую сторону канавы.

Беззвучно призрак начал расплываться и растворился в воздухе, хотя холодное железо в руках шамана ничем не угрожало ему.

– Маргарет! – взревел мужчина и, прыгнув, перелетел через канаву, оказавшись в самой гуще призраков. Они расступились перед ним, как паутина меж деревьев, и он больно ударился подбородком о землю. Звон в ушах заглушил затихающий хор печальных голосов. Несколько мгновений спустя Харвуд тяжело сел и, щурясь, огляделся. Призраки пропали, и пламя факела посветлело.

Колдун уставился на него: