Гнев завел Иможен слишком далеко, и все присутствующие сочли себя глубоко уязвленными столь презрительным отзывом о солдатах Ее Величества. Миссис Хорнер поспешила использовать их ропот в своих интересах.

- От такой девицы, как вы, нельзя было и ожидать ничего, кроме оскорблений в адрес павших за нашу свободу!

(Все с удовлетворением отметили слово "девица", сразу понизившее социальный статус мисс Мак-Картри.)

Но Иможен уже достигла точки кипения, когда говоришь что угодно, лишь бы "спасти лицо".

- Наша свобода не оказалась бы в опасности, если бы вы не посадили на английский трон узурпаторов!

Возмущенная аудитория окончательно перешла на сторону миссис Хорнер, и мисс Мак-Картри пришлось уступить позиции под громкое улюлюканье. С тех пор Иможен жила в полной изоляции - прочие жильцы дома не только не разговаривали с ней, но даже забывали здороваться, случайно сталкиваясь на лестнице. Кое-кто пытался намекать, что, возможно, она шпионка, но Иможен слишком давно знали, и клевета заглохла сама собой. Миссис Хорнер, и та отказалась поверить такой чепухе. Во время блица мисс Мак-Картри набрала несколько очков, ибо в отличие от большинства соседок, поспешивших уехать из Лондона, спокойно осталась дома, заявив тем, кто советовал ей на несколько месяцев вернуться в родную Шотландию:

- Не понимаю, чего ради шотландка должна удирать, пока в Лондоне остается хоть одна англичанка!

Миссис Хорнер охотно поехала бы к родне в Стратфордон-Эйвон, но гордость не позволила ей тронуться с места, раз противница не покинула дом. Таким образом, обе женщины, не желая уступить друг другу, пережили все бомбардировки, и обитатели квартала стали считать их образцом героизма. Вернувшись домой после победы, жильцы помирились с шотландкой и даже пробовали восстановить их прежнюю дружбу с миссис Хорнер. Однако обе женщины дальше обмена приветствиями не пошли.