Торопливо выдернул из податливой плоти пару хлюпнувших наконечников трубок. Из дырок лениво выступила зелёная кровь. Надо же, совсем как моя! Жив? Вроде у трупов кровь не течёт. Хотя тут всё наперекосяк. Ну хотя бы сердце должно биться? Послушать надо. Наклонившись к груди, едва не отшатнулся. Какая непривычно холодная кожа. А чего я хотел, рептилия, они все холоднокровные. Что же, диагноз ясен, пациент труп — сердце молчит. Да нет, вот тук-тук. Просто редко. Значит живой, только в отключке. Может такой же космонавт, как я?

Я метнулся к голове и замер, наткнувшись на яростный взгляд чёрного вертикального зрачка в жёлтой радужке. Тритон быстро сморгнул полупрозрачной глазной плёнкой и молча вцепился ручищей мне в горло.

— От. пуссс. ти! — едва смог прохрипеть я, с натугой выворачивая чужое запястье.

Всё, убью гада! Отпрыгнув назад спиной, я вскинул оружие. Даже не сделав попытки подняться, тритон изумлённо вытаращил глаза и проквакал:

— Ты умеешь говорить, дикарь?

— Это ещё надо разобраться, кто из нас дикарь! — зло прошипел я, растирая шею и опуская оружие.

И тут в голове словно ударила молния. Я вспомнил тугую скорлупу яйца, и приятную прохладу воды. Вспомнил зловещие тени в глубине и первый обжигающий глоток воздуха суши. Зудящую боль отпадающего хвоста и усыхающих жабр. Мать, маленькие братья и сёстры, изгнание, стая молодых самцов, таких же, как я. Старый беззубый изгой из высших. Уроки высокой речи. Образы промелькнули перед глазами, словно наваждение. Я встряхнул головой. Кем я был? Кто я?

— Как изысканно ты разговариваешь! Как твоё имя, малёк? — поинтересовался тритон, непринуждённо усаживаясь на столе.