Внезапно он почувствовал себя полным идиотом. Зачем ему нужно было будить Эву? Теперь все стало еще сложнее. Может, она сердится? Навряд ли теперь, когда он... Но всякий раз, когда он будет бодрствовать в полете, этот вопрос будет вставать перед ним снова и снова...

Он даже не заметил, что Эва уже отвечает. Нет, у нее все хорошо. Завтра ей нужно выйти пораньше - в парикмахерскую... Эва выпрямилась, при слабом свете ночника он различал неясные очертания ее груди. Харрис вдруг почувствовал, что не вынесет долгой разлуки. И в то же время он, как ни странно, испытал разочарование: она болтала таким тоном, словно он поехал кататься по городу.

- Я люблю тебя, Эва, - прошептал он, но так тихо, что она не расслышала. - Мне нужно заканчивать, дорогая, - добавил он громче. - Всего тебе доброго, до свидания!

- До свидания!

Прошло целых три секунды, прежде чем пришел ответ; в дальнейшем из-за увеличения интервала нормальный разговор станет попросту невозможным. На Уране это время составит три часа, шесть часов между вопросом и ответом. "Ты меня любишь?.." - "Да!" Но все это относилось к области теории; мощности передатчиков все равно не хватило бы на такое расстояние.

Для Харриса было самое время отправиться в свое ложе, подсоединить электроды, пристегнуть ремни, нажать синюю кнопку... Но он мешкал. Прослушал записи вахтенного журнала, проверил установку антенн-пеленгаторов... Лишние движения, мешканье без причины.

Корабль снова дал о себе знать, точнее мозг корабля компьютер:

- Погружение в глубокий сон опаздывает на тридцать минут.

- Слышу, черт возьми! - закричал Харрис. - Еще несколько минут. Я занят.

- Ничем ты не занят. Почему ты до сих пор не ложишься? Разве ты не устал?

- Нет, - ответил Харрис.

Он старался не показывать своей досады. Все оказалось так, как он и предполагал: за ним следили.

Спустя секунду - это походило на нерешительность - из динамика снова раздался лишенный выражения голос: